Breezy

Одесса

8°C

Breezy

Влажность: 88%

Ветер: 40.23 km/h

grafik

Плотность 6-го инфо-уровня Земли 23.10.2017

0,7527

Кто убил Каренину... (эссе)

18 декабря 2015 Надежда Дудник
Опубликовано в Литературная страничка
539 раз

От автора: «Анна Каренина» – это зеркало. Смотримся, господа!

Весь роман «Анна Каренина» построен, пропитан, соткан только из двух аспектов человеческой психики – это непонимание и страх. Не понимают друг друга, чужие поступки. Не понимают себя и, частенько, своё поведение. И боятся этого непонимания. Не понимая, что живут в извечном страхе, не принимая, прячут его в себе за масками – кто во что горазд. Стива за лёгкостью и бесшабашностью, Долли за заботой о детях, Кити за болезнью, Сергей Иванович за философией… Не мир, а маскарад.

Гений Толстого проявился, в первую очередь, в том, что он сумел все эти маски во всём их многообразии не только очень точно разглядеть, но и качественно описать. Проблема Толстого, во вторую очередь, проявилась в многогранности его собственной души – все эти «Маски» принадлежат ему самому. Все страхи и треволнения, все размышления и сомнения, раздирающие его на части, Толстой умудрился излить на бумагу. И в этом, в третью очередь, проявилась его защитная реакция. Защитная реакция от себя самого, от своих страхов, от не понимания себя самого.

Я назвала своё эссе "Кто убил Каренину?". Действительно, кто довёл эту женщину до самоубийства? Толстой. И более никто.

Приблизительно в 19 лет Лев Николаевич начинает вести дневник, в котором планирует и анализирует на протяжении всей жизни свои цели и результаты, успехи и недостатки, мысли и мотивы. В 1873 году (время начала написания «Анны Карениной») он помечает в своём дневнике: «а целыми остались у меня непоколеблены – любовь к одной женщине, дети и всякое отношение к ним», а также «…если он любим или любит, значение своей жизни станет для него глубже». А если не любим, не любит… А если нет той «одной женщины», любовь к которой раскрывает глубину жизни? И жизнь бессмысленна, и мир безобразен.

Как паникует Стива, когда осознаёт возможность потерять надёжность «одной женщины»: «Но что ж… Ну что ж делать? – говорил он жалким голосом, сам не зная, что он говорит, и всё ниже и ниже опуская голову». Насколько растерянным становится Каренин, когда он подмечает неискренность Анны: «…он испытывал чувство, подобное тому, какое испытал бы человек, возвратившийся домой и находящий дом свой запертым». В какую боль он окунается, когда осознаёт потерю: «...всё лицо его вдруг приняло торжественную неподвижность мёртвого…». Как силится сохранить в целостности свой маленький мир Серёжа и не может принять уход той женщины, которая является для него главной: «…и зарыдал, закрыв лицо руками». И как безобразно осознано идёт на смерть Вронский, оставшийся в одиночестве, без своей «одной женщины»: «Постаревшее и выражавшее страдание лицо его казалось окаменелым».

Однако возлагая на Женщину всю ответственность за несчастия, Толстой, с первых страниц своего романа, демонстрирует неуважение и, даже, пренебрежение к Ней.

«Вечно озабоченная… и недалёкая» – так он характеризует Долли, при этом, совершенно не упоминая о том, что в то самое время, когда «всё смешалось в доме Облонских», Долли была беременна! Николай Левин бросает вызов обществу через женщину: «… моя подруга жизни… прошу любить и уважать её», и тут же сообщает, откуда «взял её». И прогнав её (за её умение и желание заботиться), сообщает Левину: «Ах, она гадкая женщина». Посмертное отношение к Карениной, высказанное графиней Вронской: «…дурная женщина». Даже счастье Левина описывается как бестолковое и судорожное. И весьма кратковременное. На протяжении всего романа он добивается любви или руки княжны Щербацкой и, в своё время, осознаёт, что «она была он сам», но, тем не менее, ни эта женщина, ни столь сильные чувства к ней не мешают ему помышлять о самоубийстве, к которому «Левин был несколько раз так близок». Более того, в заключительном абзаце романа Лев Толстой размышлениями Левина фактически подытоживает наличие нерушимой стены «между святая святых моей души и… женой моей», которую он будет «обвинять за свой страх и раскаиваться в этом».

Говорят, что каждый из нас как бы составляется из двух противоположностей: женской и мужской. Разбираясь со своими собственными противоречиями, продираясь сквозь дебри своих психологических проблем, Лев Николаевич не нашёл другого способа найти, если не умиротворение, то хотя бы успокоение в том, что убил в себе женщину… И, как следствие, остался один на один с неразрешимым вопросом о смысле своего существования. Что ж – это выбор Толстого, который смертью Анны убил в себе претензии к женщине, чего не смог в своё время сделать Отто Вейнингер, который уличив женщину во всех проблемах общества, покончил с собой.

А может всё намного проще? Каждый сам знает свои недостатки, хранящиеся где-то в глубине души… Но вытянуть на поверхность свои страхи, свою несостоятельность очень сложно (для некоторых – невозможно). И вот появляется человек, который, пусть иносказательно, но на весь мир объявляет о бессмысленности своего существования. И остальным становится легче. Странно, что до сих пор ещё не возникло какое-нибудь религиозной течение… Толстовщина… Именно как религия. Тогда бы мы прятались за портретами Льва Николаевича как за иконами и беспрестанно повторяли: «Уж ежели такой «матёрый человечище» не знает, что делать, то куда уж нам уж…». И в этот момент нам становилось бы легче. Уходила бы дрожь из суставов, таяла боль за грудиной. Слёзы переставали бы душить горло и орошали душу. А вытерев свои слёзы можно было бы заново увидеть Солнце и небо, и улыбки детей. Нет, смысл жизни не появился бы, но хватило бы сил прожить ещё один день, месяц, год…

Почему «бы»? Так и есть. Так работает любая религия – не давая ответов, позволяет переложить ответственность и, в результате, всё-таки помогает снять этот дикий страх от собственной беспомощности что-либо поменять, исправить в своей жизни (не говоря уже о мире). И так работает психология.

«Анна Каренина» – это громоотвод. Нет ответов на вопросы, нет рецептов, алгоритмов поведения. Да и откуда они у Толстого?.. Но есть Инструмент. Инструмент, который можно и нужно использовать в работе, чтобы просто снять чужую боль. Чтобы человеку, который придёт на приём к психологу, стало легче.

Я не говорю, что именно так и есть. Я говорю, что именно так увидела я: два аспекта, которые мешают людям счастливо жить – непонимание и страх. Они идут по жизни под ручку, они дополняют и усиливают друг друга: боясь быть непонятыми, мы пугаемся людей, которых не понимаем. Это непонимание порождает страх и его же питает. Страх же затуманивает осознанность, мешает понять.

«Анна Каренина» – это зеркало. Смотримся, господа!

 

Надежда Дудник - декан, преподаватель НАУ ЭРА

Оцените материал
(9 голосов)
Нашли ошибку или опечатку в тексте, выделите ее и нажмите на клавиатуре CTRL+ENTER. Спасибо!
Авторизуйтесь, чтобы получить возможность оставлять комментарии
Подпишитесь на рассылку новостей с нашего сайта!
Имя:
Email:

Книжная полка

img
  • Автор: Шарашов В.Е.
  • Одесса, 2009 год
  • Издатель: НАУ ЭРА

Можно ли постичь логику Творца? Можно ли общаться с "разумом” Земли? Ответ как будто напрашивается сам собой: не знаю или нет, потому что "пути «Господни неисповедимы» ...

Вам нравится новое оформление сайта perspectiva.info?
Всего голосов:
Первый голос:
Последний голос: